Слава Мак–Кинли

А было ли восхождение?

Горы трясутся… Но, очевидно, все же реже, чем трясутся люди в своих страстях и страстишках. Так и эта вершина, рожденная в незапамятные времена в геологических муках, стояла теперь в холодном, равнодушном величии, а вокруг нее зашевелился в своей суете человеческий муравейник.

Масла в огонь подлил Фредерик Кук в 1906 году. Небезызвестный исследователь Арктики, появившись на Аляске, затеял экспедицию на эту высочайшую вершину Северной Америки Мак–Кинли. Только незадолго перед этим, накануне нового, XX века была определена ее высота – 6187 м {позже при уточнении ей добавили еще 6 м, а потом еще один – 6194 м).

Погодные условия здесь прескверные. Хорошо, если один из трех дней бывает, хотя бы относительно, спокойным. К свирепым ветрам еще присоединяются плохая видимость, горная болезнь и холод. Морозы случались зимой и по 50–60 градусов (по неподтвержденным данным, температура бывает и ниже антарктической). А высокая широта, близость к океану и к центру циклонической деятельности, который находится в районе Алеутских островов, порождают и обильные снегопады. Так что стали говорить об этом проклятом богом месте как об одном из самых студеных на планете.

Непогода не позволила экспедиции Кука выйти на никем пока не потревоженную горную седловину. И тогда Кук пошел один. Он отсутствовал несколько дней, а вернувшись, стал утверждать, что покорил высочайший пик. Даже фотографию показал в подтверждение: техника уже позволяла представлять доказательства и таким образом.

Новость на все лады обсуждалась в шумных салунах Аляски.

Кук поспешил издать об этом восхождении бойко написанную книгу – читалась она с увлечением. Особенно теми, кому были знакомы описанные горы. Только для того, чтобы подойти к Долейке (одно из индейских названий вершины), восходитель и его спутники потратили много недель. Трудность создавали ледники. Особенно самый большой – Кахилтна – на западе. Никто не решался пройти его, не пошел и Кук. И хотя путь, казалось бы, был выбран самый короткий, прошло сорок девять дней, прежде чем начался подъем.

В самом названии «ледник» вроде крылась надежная твердость. На самом же деле восходителей обступал необозримый океан снегов. В нем, кажется, можно было утонуть скорее, чем в воде. На волнах как–никак плыть можно. А здесь человек тонет в белом мучнистом месиве. Хорошо, что еще эскимосы помогли со своими снегоступами. Иначе и до подножия не добрались бы.

Словом, какие преграды ни вставали, какие сумасшедшие ветры ни сдували со скал, Кук, спустившись с вершины, оповестил мир о взятии никем до того не достигаемой высоты в Америке. Падкие на подобные сенсации газеты раззвонили новость. Последовали дипломы, медали, ордена, почетное членство в научных обществах. Окрыленный таким бумом, Кук на следующий год отправился в Арктику и объявил себя первооткрывателем Северного полюса раньше известного многострадального полярника Р. Пири.

Невиданный скандал

И тут разразился, пожалуй, один из самых крупных скандалов в истории географических открытий. Один из спутников Кука, то ли позавидовав единолично присвоенной славе, то ли не получив своей доли в гонорарах, начал разоблачение. Делалось это, видно, не без участия обиженного Р. Пири. Как свидетельствовал сподвижник Кука, они и не думали подниматься на Мак–Кинли. Фотография была сделана где–то в эффектном месте на склонах. Все, мол, было подтасовано и сфабриковано.

Присоединили свои голоса и эскимосы, которые помогали Куку в его путешествии. А это уже не один свидетель. Накал страстей дошел до того, что Кука стали обвинять в жульничестве, лжи и других смертных грехах. Издатели не могли безучастно перенести причиненные скандалом убытки и привлекли еще недавнего героя к судебному ответу. Литераторы, историки и психологи на разные лады обсуждали вопрос: кто же он, Ф. Кук, – жертва случайных обстоятельств или умелый пройдоха?

Ведь совсем отпетым проходимцем его никак нельзя было назвать. Врач из штата Нью–Иорк, он в двадцативосьмилетнем возрасте сопровождал Р. Пири в его трудном путешествии в Северной Гренландии, участвовал в нескольких полярных экспедициях. В описании восхождения на Мак–Кинли (как и экспедиции к Северному полюсу) много неясного и противоречивого. Загадка Фредерика Альберта Кука останется надолго в числе географических тайн.

А дело приняло и вовсе драматический оборот – его посадили в тюрьму. Нужно отдать ему должное – он не кончил самоубийством, не грозился убить своих обидчиков и, выбравшись на свободу, прожил еще более трех десятков лет в лучах приутихавшей скандальной славы. Но во многие географические хрестоматии и справочники он все–таки вошел.

Ладно, бог с ним, с этим злосчастным Куком. А как быть с Мак–Кинли? Проходили не месяцы, а годы, и никто из отчаянных клондайкских ребят так и не смог поставить ногу на ту рекордную точку, с которой можно взглянуть на один и другой океан, а может, и Капитолийский холм с Белым домом и поприветствовать самого президента – мол, я оседлал Мак–Кинли, как вы к этому отнесетесь?

Случайны ли подвиги?

Среди задиристых собеседников в салуне всякие случались рассказчики. За выпивку и закуску они могли так разукрасить свои путешествия по Новому Свету, что слушатели уши развесят и рты раскроют. Можно, конечно, порассказать о козле, который жевал скалу, или о горе–будильнике: крикнешь ей е вечера, а она эхом к утру ответит и разбудит. Но в общем–то им не надо привирать, как охотникам и рыбакам. Они столько повидали в своих скитаниях, что придумывать ничего не приходится. Америка наслышана про своих необыкновенных пионеров – фермере Джонни Яблочное Зернышко, ковбое из прерий Пекосе Билле, Неутомимом Лесорубе Поле Баньяне. Пусть теперь янки узнают про своих настойчивых восходителей.

По достоверным данным, «Большую гору» (Мак–Кинли) впервые из иностранцев увидел в 1794 году Джордж Ванкувер, сподвижник и соотечественник знаменитого Джеймса Кука. Вместе с ним он бороздил моря и океаны, а потом и самостоятельно под парусом обогнул Землю. Во время плавания, исследуя побережье Северной Америки, отметил он эту далеко маячившую вершину. Конечно, мореплавателю не с руки было проникать в глубь континента, но это сделают за него другие. След он свой оставил – его именем назван и большой остров, и приметная вершина в недалеком соседстве с «Большой горой».

Надо же и другим дать возможность напомнить о себе потомкам. Да и этому Куку Второму утереть нос, чтобы он не заводил в заблуждение честный народ. Уж где–где, а на севере определенно врут меньше, чем на юге. Здесь люди посдержанней и посерьезней. Так вот и замахнулись четверо парней с Аляски на выдающуюся гору.

Поступок был, прямо сказать, очень уж самонадеянный. В будущем серьезные исследователи назовут их людьми случайными для такого восхождения. Но что же, смелость, видно, берет не только города, но и горы.

Снова переименования?

Местные индейцы, узнав, на что решились «бледнолицые братья», отнеслись к затее не очень одобрительно: незачем нарушать безмолвие гор, неизвестно, как отнесутся к такому вторжению боги.

У индейцев–атабасков, что обитали в этом регионе, горы вызывали возвышенные образы. Им и в голову не могло прийти назвать какую–нибудь вершину именем племенного вождя. Можно ли сравнивать такую великую красоту с мелкой человеческой суетой, тщеславием, почестями, угодничеством? Нет–нет, атабаски были не хуже других племен и до таких увековечиваний не доходили. Они видели, что солнце почти ночует на вершине – после того как с вечера исчезает за ней, вновь и вновь появляется, хотя и не каждое утро, Но все же, если нет пурги и туч, оно никогда не ленится взойти, порадовать людей теплом и светом. И вполне естественно, атабаскам казалось, что эта большущая гора не что иное, как Денали – «дом солнца», – так они ее и называли.

А когда появившиеся здесь «бледнолицые братья» стали именовать ее по–своему – МакКинли, – индейцы долго не могли привыкнуть. Узнав же, что это имя где–то далеко обитающего человека, в глаза не видевшего ни этих гор, ни лесов, еще больше удивлялись.

В крае бушевала в те годы знаменитая «золотая лихорадка». Куку не верили: золотодобытчики на своей шее испытали всю суровость местных условий, и на фотомякине их было не провести.

Только находчивые, азартные золотоискатели решились на близкое знакомство с самой заметной высокорослой красавицей. Один из них, Ф. Денсмор, рассказал о ней настолько обстоятельно, и не только в беседах, но и пером, что какое–то время она была известна как «гора Денсмора». Но к «золотой горячке» примешались другие лихорадки, и вершина обрела новое наименование.

Шли неистовые сражения за президентское кресло. Золотоискатели – сторонники Мак–Кинли решили поддержать своего кандидата и тем, что переименовали в 1896 году в его честь вершину. Трудно сказать, насколько эта акция повлияла на выборах. Мак–Кинли стал главой государства. И никому уже не приходило в голову сменить еще раз «вывеску» на скалах Аляскинского хребта. Тем более что МакКинли к концу своего президентского срока, в 1901 году, был убит фанатиком террористом. Так он вошел не столько в анналы истории (факт убийства – не первый и не последний), как закрепился на топографических картах.

После одной из горячих бесед на подобные темы в салуне на Аляске среди промывщиков золота родилась наконец задумка утереть нос этому горе–открывателю Куку. Хозяин салуна тоже вошел в азарт и субсидировал затею. Зачинщиком был Т. Лойд. Он возглавил группу, которая отправилась в путь. Они шли несколько недель, впервые пролагая путь по леднику Мулдроу. Провианта не хватало, и запасы пополнялись охотой. Опыта восхождений тоже недоставало. Но отказаться от данного слова было не в характере этих людей. В апреле оказались у подножия. Хорошо еще, что были альпинистские кошки, которые прикрепили к индейским мокасинам. Все больше давала себя знать заоблачная высота: каждый глоток воздуха буквально на вес золота. Не один километр пришлось идти по снежному и ледяному покрову. Но, видимо, дороже золота оказалась заветная цель. Решение продолжать путь было общим. Потом отстал, не смог идти дальше глава группы Лойд, трое его товарищей продолжали восхождение. На ночевки не останавливались, чтобы не замерзнуть. Шли ночью при полярных сумерках (хребет всего на 3 градуса южнее Полярного круга). Помогла, конечно, железная воля, выносливость, любовь к жизни, о которой так понятно написал Дж. Лондон, побывавший примерно в те «лихорадочные» годы на Аляске. Тяжелый путь, по которому прошли золотоискатели, нарекли Маршрутом Пионеров. Вершина взята! Но…

Это злополучное «но», правда, открылось не сразу, а три года спустя. Ошибку обнаружила новая группа под руководством А.X.Стока. Оказалось, что предыдущие восходители поднялись на более низкую точку – меньшего собрата большой горы. На нем и нашли звездно–полосатый флаг. Так непросто делились лавры славы Мак–Кинли.

Еще одно недоразумение?

Посетить высшую гору Австралийского материка никаких трудностей не представляет. Запрета со стороны фанатичных аборигенов нет. Высота вполне одолимая даже для экскурсантов–школьников. Очереди, как к Эвересту, тоже не имеется. В Красную книгу гора еще не внесена.

Итак, пока что путь открыт. Но сначала, как и положено для осознания значительности путешествия, небольшой экскурс в историю с географией.

О том, как попала в поле зрения европейцев самая высокая гора Австралии, коротко рассказать трудно. Такова уж особенность, видимо, всех знаменитых вершин. Они вроде и на самом видном месте, а вот добраться к ним не так просто. Вначале в этом не было надобности ни португальским, ни голландским, ни английским морякам, поочередно открывавшим «неведомую южную землю», как называли таинственный пятый материк древние географы. Не до «вылазок» было и каторжанам из Великобритании, которых ссылали сюда за неимением другого подходящего места.

Края, хоть и южные, оказались не такими уж благоприятными для освоения. Они были слишком уж теплыми – около половины территории страны занимали пустыни и полупустыни. Как подсчитали потом, здесь выпадало в восемь раз меньше осадков, чем, к примеру, в Южной Америке. Выходило, что пятый континент был самым «сухим» на планете.

Не случайно, наверное, одну из вершин Австралии первые поселенцы нарекли «Горой безнадежности». Безводье, пожалуй, было и одной из основных причин открытия рек, долин, хребтов. Поиски воды, пастбищ для скота, особенно при последовавших в 1813, 1826, 1828 годах больших засухах, заставили прибрежных колонистов заглянуть и подальше в горы. Тем более что были эти горы не так уж высоки (после Европы Австралия оказалась самой низкой частью суши – средняя высота 350 м). Но, конечно, они настоящие; здесь и глыбы ступенчатых подъемов, и выпаханные ледником троговые долины, и гряды морен.

Двигаясь к истокам, люди попадали на склоны так называемого Большого Водораздельного хребта (в восточной прибрежной части материка) и в наиболее высокую его часть – Австралийские Альпы. На протяжении XIX века последовали к ним многие экспедиции.

Но только экспедиции под руководством графа П, Стшелецкого в 1840 году удалось проникнуть на плато Монаро к истокам самой крупной реки материка Муррей (ее длина 2570 км).

В этом самом снежном месте материка и нашел Стшелецкий высочайшую вершину. Граф был готов к этому открытию.

Павел Эдмунд Стшелецкий – истинный сын своего времени. Многие выходцы из аристократических родов в новый бурный век предприимчивого капитализма оказались, что называется, на бобах. Из такой обедневшей графской фамилии происходил и выпускник Оксфордского колледжа Стшелецкий, недавний эмигрант. Ему удалось стать деловым человеком. Только не на бирже, а в более романтической сфере – в области географии, курс которой он прошел в университете. Он путешествовал, собирал этнографические и естественно–исторические коллекции, продавал их музеям.

В апреле 1839 года Стшелецкий высадился в Австралии, в Сиднее, недавней каторжной колонии, ставшей оживленным портом пятого материка. Начались его скитания по Австралийским Альпам – горной стране с высочайшими эвкалиптами и многочисленными реками, в которой перед этим побывали известные австралийские путешественники Гамильтон Юм, Уильям Ховелл, Томас Митчелл и др. Но Австралийские Альпы были обширны, не везде легко проходимы, и открытия достались еще и на долю Стшелецкого. Он проводил геодезические съемки, собирал образцы пород, проникал в глухие неисследованные уголки. Перейдя юго–западные отроги, достигнув верховьев Муррея, пройдя в могучие рощи эвкалиптов, заросли австралийских акаций, он вышел к заливу Уэстерн–Порт, сделал заключение о перспективах использования исследованных земель для хозяйства в будущем.

Во время своего полугодичного похода 15 февраля 1840 года он задержался на своем пути ради события, которое потом вошло в историю географических открытий. Вот что написал Стшелецкий своим близким в Польшу в связи с этой «задержкой»: «Величественную вершину, на которую до меня никто не поднимался, с ее вечными снегами и безмолвием, я использовал, чтобы увековечить на этом материке в памяти грядущих поколений дорогое имя, почитаемое каждый поляком – каждым другом свободы… В чужом краю, на чужой земле… я назвал ее горой Косцюшко».

И тут оказывается, что подъем на такую сравнительно невысокую и не трудную вершину, как Косцюшко, не страхует от некоторых заблуждений и ошибок (без этого, видимо, редко происходит первоначальное открытие). Прошли годы, и выяснилось, что Стшелецкий поднялся не на эту упоминаемую им вершину «2228»… Рядом по соседству находилась похожая, чуть пониже вершина «2219», названная в честь географа Таунсенда, – на нее–то и совершил свое восхождение Стшелецкий. Но все это выяснилось со временем. Недоразумение не помешало репутации польского географа как видного исследователя Австралии. И в честь признания его заслуг названа одна из рек – Стшелецки–крик (криками в Австралии называют речки с пересыхающим руслом). А за высшей точкой материка так с тех пор и осталось название Косцюшко. (В отличие от фамилии, которая пишется в разной транскрипции – и через «т» и через «ц», вершина, как и всякий картографический объект, отдает предпочтение постоянству.)

В чем преимущество?..

Казалось бы, на материке реликтов, как называют Австралию за сохранность в ней растений, животных прошлых эпох, и горы должны быть оригинальными. Нет, вершины как вершины. Кажется, смирились они со своей старческой участью. Давно успокоились. Не волнуют их вулканические страсти. Не могут даже похвалиться воспоминанием о том, какие трудности им приходилось переживать в старое недоброе время оледенения. Современного же оледенения на материке просто нет.

Конечно, следы древних ледников кое–где остались. Но «настоящего» ледяного покрова, снежных накидок и шапок даже наиболее высокая часть Восточно–Австралийских гор (их еще называют Большим Водораздельным хребтом), Австралийских Альп, не имеет. И в самых затененных ущельях на подходящих высотах снег летом задерживается не обширными полями, а только отдельными островками, скорее похожими на пятна.

Ну что можно добавить к тем сотням тысяч восторженных «ахов» и «вздохов», которые записывают, а больше распространяют устно «покорители»–туристы? Разве то, что у вершины Косцюшко есть свое преимущество перед ее младшим (по возрасту, а не по росту!) собратом Джомолунгмой. Там на головокружительной высоте 8000 м человеку не до обозрения красот. Только успевай, как рыба на берегу, хватать воздух, уже не говоря о сумасшедшем ветре и морозе. А здесь можно сколько угодно любоваться восходом, закатом, игрой цветов, отражением ландшафтов. Ведь на склонах Косцюшко на месте ледниковых цирков нередко расположены высотные озера. Кстати, они служат не только зеркалами для отражения красот, но и местами купаний, рыбной ловли.

О первовосхождениях на такие невысокие, ниже средней высоты, вершины, как Косцюшко, говорить не принято. И все же в данном случае можно назвать одно имя – аборигена Вирунена. Он был, несомненно, признанным путешественником. К тому же понимал толк в знахарстве, что тоже важно – не нужно было подыскивать для своих экспедиций медика, как это делается теперь. А странствия Вирунену предстояли длительные и необычные. Он задался целью побывать даже в местах, где обитает сам Господь Бог. Для этого ему надо было совершить восхождение на вершину Уби–Уби. А она находилась ниже священной земли Буллимы, страны покоя и рая. Все, кто знал Вирунена, советовали ему отказаться от дерзкой затеи. Но тот, хоть и слыл мудрецом, отличался еще и неуемной любознательностью. И пошел. Жалко, конечно, не сохранилось подробностей этого путешествия: каким снаряжением он пользовался, какими продуктами подкреплял силы, особенно какая погода была в те дни – словом, все те детали, что входят в описание переходов современных покорителей высот. Неизвестна и точная дата выхода и возвращения.

Но цели он достиг – дошел до могучей скалы, которую обступила густая зелень. И вот тут и оказалось ложе Всевышнего. Господь, конечно, был шокирован такой дерзостью. Но все–таки, видимо, был и восхищен настырностью грешного смертного, не великана, но и не раба…

Так вот если ему удалось добраться до Уби–Уби, то на вершину Косцюшко он вполне мог взойти.

Ссылка на основную публикацию